Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+] - Нина Матвеева

её ещё и потому, что Виктория была лично знакома с прежним герцогом Ривенхолом. И сходство со старшим сыном теперь было ей очевидно — тот же разлёт бровей, высокий лоб и линия челюсти. Только телосложение более коренастое и приземистое.

— Да, это пятый герцог Ривенхол. Портрет писали за год до его смерти.

На соседнем полотне Виктория увидела и совсем маленького Грэгори, лет десяти-двенадцати, в нарядном костюмчике и с крупными тёмными кудряшками. Большие кукольные глаза смотрели будто в самую душу.

— А вот и тот самый портрет, у которого, по видимому, теперь будут проходить наши с вами свидания, — объявил Ривенхол траурным голосом, — во всяком случае до тех пор, пока Грэгори не вернётся в университет.

Виктория тихо рассмеялась. Ситуация и правда была презабавная. А ведь младший Рассел не допускал и мысли, что его общество может мешать новобрачным. Викторию его стремление получить внимание скорее умиляло, но сам герцог Ривенхол будто помрачнел с того момента, как переступил порог собственного дома. Хотя не исключено, что причины таились куда глубже.

— Вас… тяготит это? — решилась спросить Виктория.

— Грэгори? — переспросил герцог. — Вовсе нет. Я люблю своего брата и стараюсь участвовать в его жизни как можно больше. Из-за разницы в возрасте он воспринимает меня скорее как отца. Грэгори только исполнилось семнадцать, — пояснил он, буквально прочитав мысли Виктории.

— Он очень живой и искренний молодой человек.

— Даже чересчур, — выразительно отозвался Ривенхол, — но это свойственно юношам его возраста.

— Пожалуй.

Разговор как-то резко увял, а Виктория снова заметила, как изменился взгляд её мужа. Буквально за несколько мгновений он потускнел, словно кто-то погасил слабое пламя и без того хрупкого фитиля.

— Вас что-то беспокоит? — спросила она, не в силах больше терзаться неизвестностью. — Я… может быть, я делаю что-то не так?

— О, Виктория, только не принимайте моё настроение на свой счёт. — Герцог шагнул ближе и взял её руку в свою, а затем ласково сжал её. — Поверьте, вы здесь совершенно не причём. Я немного огорчён из-за того, что реальность не совпала с моими ожиданиями. Всё же я рассчитывал, что никто не будет отвлекать нас друг от друга, — понизив голос, произнёс он. — А ещё я терпеть не могу эту часть дома…

Одного взгляда на лицо герцога хватило, чтобы понять, о чём именно шла речь. Виктория тихо охнула: это ведь было так очевидно! Почему она сразу ничего не поняла?

— В этом крыле погибла ваша супруга? — проговорила она упавшим голосом. Герцог кивнул. — И хозяйские спальни до сих пор здесь?!

— Их перенесли этажом выше.

— Но этого недостаточно! Их следовало перенести… в другое крыло…

Как можно дальше! От волнения у Виктории перехватило дыхание, но в то же время мысли в голове начали складываться в удивительно рациональные конструкции. В западной части дома она видела несколько очень просторных комнат, которые ничем не уступали хозяйским спальням. Даже ремонт затевать необязательно, достаточно поменять кое-что из мебели и обновить портьеры, а со временем можно придумать, как эти спальни совместить!

— Нужно заняться этим сегодня же, — проговорила она скорее самой себе.

— Виктория, вы только третий день, как моя супруга, и меньше суток в Ривенхол-парке. Я уверен, что со временем мы приведём здесь всё в порядок, но… не стоит бросаться в омут с головой. — На лице Ривенхола появилась тень хорошо знакомой улыбки. Затем он поднёс ладонь Виктории к губам и поцеловал её. — Давайте для начала я всё же познакомлю вас с домом, а после будем решать, что делать дальше.

Виктория согласилась, изо всех сил стараясь не поддаваться трепету, вызванному его прикосновением.

Ещё немного времени они уделили огромному семейному портрету, на котором была изображена вдовствующая герцогиня с уже взрослыми сыновьями, а затем отправились дальше.

И только на выходе из галереи Виктория спохватилась:

— Джеймс, а где же ваш детский портрет?

Она не хотела признаваться в этом, но именно портрет мужа интересовал её больше всего. Каким был герцог в детстве? Воображение просто отказывалось рисовать ей Ривенхола мальчишкой. Обернувшись, Виктория ещё раз оббежала взглядом последние полотна, но...

— Вы его здесь не увидите. Всё осталось в поместье моей бабки в Дербишире вместе с остальными сентиментальными реликвиями, вроде локона первых волос и крестильной пелёнки.

В некотором разочаровании Виктория уставилась на герцога, а он как ни в чём не бывало потянул её дальше из галереи.

— Я рос не здесь, — пояснил он. — Дело в том, что бабка забрала меня к себе на воспитание, когда мне был год или около того.

— Забрала? — изумилась Виктория. — Но почему?

— Мама после моего рождения была... не вполне здорова, — произнёс он, чуть поморщившись. В этот момент они оказались на лестнице, и Ривенхол резко понизил голос: — Вы наверняка заметили, что у неё — скажем прямо — не всё в порядке с… нервами. Это началось именно после моего рождения. Так вот, бабушка, увидев её состояние, решила не испытывать судьбу и не дожидаться, пока мне причинят вред по неосторожности. Просто приехала однажды, завернула меня в одеяло и увезла.

— Господи Боже… — только и смогла вымолвить Виктория.

Выходит, ей не показалось. Вдовствующая герцогиня и в самом деле была… со странностями. Но чтобы мать причиняла вред собственному сыну? Неужели всё было настолько печально?

— Только прошу вас, не нужно меня жалеть, — сказал герцог, пропуская Викторию вперёд в арку, ведущую к очередной гостиной. — Это было лучшее, что могло со мной случиться. Бабка Арабелла была потрясающей женщиной. Между прочим, она состояла в тесных дружеских отношениях с нашей общей знакомой Лукрецией Уиншем. Настоящая мегера, этого у неё не отнять, но… — он с улыбкой покачал головой, — в вопросах воспитания ей не было равных.

Виктория во все глаза смотрела на мужа. Даже очередная богато обставленная комната поблекла на фоне тайны, в которую он будто между прочим её посвятил. Это с трудом укладывалось в голове. Однако теперь она чуть лучше понимала, откуда именно взялся своеобразный характер герцога и не менее экстравагантные манеры. Его растила женщина, похожая на Лукрецию Уиншем!

— А ваш отец? Он не возражал? — понизив голос спросила Виктория. В небольшой овальной гостиной, куда привёл её герцог, не было ни души, однако Виктории всё равно было неловко